|
Услышав слова своего сопровождающего, мальчик с нескрываемым довольством кивнул мыслям.
"Что ж, я все-таки не ошибся. Действительно умер. Ну надо же. Только почему Мир? По логике вещей, это какое-то... межмирье?"
Эдвину, усевшемуся прямо посередине заднего сидения, потребовалось некоторое время, чтобы подтянуть себя к открывшейся дверце. Мальчишка все еще недоумевал, что это еще за маленькая каморка, перемещающая находящихся в ней людей из одного места в другое. Он рассудил, что все миры наверняка построены по аналогии, и, следовательно, этот агрегат - что-то вроде подъемника из его мира, который мог доставлять их с мамой с одного этажа на другой.
Выскользнув наружу, он принялся жадно озираться. Вокруг, помимо его спутника, была еще пара людей. Людей ли? Одна определенно была того же вида, что и он, только девочка. Но зрелище девочек его уже не удивляло. Другое дело - прямоходящая собака, которая, кажется, что-то еще и говорила. Впрочем, Башни-Близнецы быстро перетянули его внимание на свою сторону.
- Ого. Какие же огромные. А мама-то говорила, что наш мир большой, хотя по сравнению с этими он просто кроха, - едва ли не комично хлопая ресницами, проговорил Эдвин, испытав при этом самодовольное чувство ребенка, нашедшего родительскую ошибку.
Однако мальчик тут же нахмурился и повернулся к проводнику.
- Извините, - сконфуженно сцепив руки за спиной, обратился он. - Мы не могли бы вернуться за моей мамой? Неловко ее одну оставлять, да и пускай убедится, что в смерти ничего уж такого ужасного нет. Вас ведь это не затруднит? - Эдвин был почти уверен, что проводник намеренно не откажет ему в помощи. Но его не оставляли опасения, что перемещение мамы может оказаться невозможным по независимым от этого человека причинам. В конце концов, это новое для Эдвина место, кто знает, какие тут законы.
_________________ Ваш Корреспондент трескает себе тридцать гран морфия в день и сидит восемь часов, непостижимый, как говно.
|